mishka_f (mishka_f) wrote,
mishka_f
mishka_f

мой папа

 Маленькой я видела Папу реже, чем других домочадцев - он иногда приезжал в Беслан, сажал меня на шею и торжественно провожался с седоком с нарядными белыми бантиками (в честь его приезда) до жэдэвокзала. Я тогда всерьез готовилась стать космонавтом, поэтому весь дружный дом на Окружной помогал мне привыкать к центрифуге, скидывая в карман моего сарафана мелочь на качели. Правда, хватало, сАмой мелочи - в парке, что был напротив дома, меня уже прекрасно знали, и потому деньги брали редко. Папа знал про космическую одиссею, и как-то рассказал мне, что его родная тетя Соня была лично знакома с Валентиной Терешковой. После этого сообщения я перестала вылазить с качелей вообще, а ему, приезжающему ко мне на выходные, приходилось проходить испытания на гравитацию вместе с дочей. Как-то раз ему даже, как рассказывала бабушка, стало плохо на надцатом сеансе катания.
А потом была школа. И папа мною гордился. Ему всегда хотелось, чтобы я была умной. Он говорил, что деньги не важны, у нас их все равно много не будет, но важно много знать. Мы учили с ним вместе наизусть "Евгения Онегина", и он светился от радости, когда я в третьем классе все-таки запомнила великий роман полностью. Мы вместе завели маленькую картотеку для нашей тогда малюсенькой библиотеки, а меня папуля назначил смотрящим за книжками. Я четко помню, как каждый раз после окончания четверти, он, чтобы показать, как для него важна моя очередная грамота, танцевал вместе с ней в маленькой нашей квартирке на Ростовской забавные танцы. Помню, как я как-то проснулась ночью, вышла на кухню, и  в первый раз в жизни увидела папу уставшим - он был в какой-то рабочей робе, а на стуле лежала  каска с фонариком. Помню отчетливо, как сильно мне тогда захотелось выучить еще несколько пушкинских стихов, чтобы порадовать его.
Ему нравилось, что дочки много читают. И он начал собирать для нас библиотеку. Каждая книжка доставалась большим трудом в то время, зато я первой из класса прочитала "Копи Царя Соломона", зато у меня единственной был большой атлас мира, и я могла без труда нарисовать флаг Барбадоса. Он называл меня своим маленьким Санчой Пансой, и увлек идеей собрать хорошую библиотеку. При наших тогдашних финансах это было сложно, и я помогала папе, занимая очередь в книжном за "Таис Афинской", выпускаемой во Владике, которую он потом вез куда-нибудь в Сумы и обменивал у книголюбов на новый роман Дюма, Купера или Сабатини. Помню, его смешанное с радостью разочарование, когда все то, что доставалось таким трудом тогда, вдруг стало никому не нужным на полках книжных магазинов. Он все повторял: "Теперь все есть, но Крошка (он называл меня так, забавно) прочитала это давно". 
Он называл нас все время "Ма гыццыл чыжыта, ма хорх чыжыта" (мои маленькие хорошие девочки), и все время защищал. А когда мама просила наказать меня или Альбинку за какую-нибудь провинность, в шутку гонялся за нами по квартире, говоря что сейчас стукнет коленкой по попе и называя это веселым словом "ногошка". Мы смеялись до упаду. Он верил в коммунизм, и старался всегда и во всем, кроме исключения - нас, дочек - быть справедливым. У него не складывались отношения с начальниками, он не держал язык за зубами, ругался и менял работу за работой. А потом подсобрал денег и всеми правдами и неправдами купил земельный участок в садоводческом товариществе. И строил дом. Не достроил - у нас было много долгов, все пришлось продать и он по-настоящему горевал из-за того, что так получилось.
Папа, очень добрый, думал, что доброту обязательно надо скрывать. Но что от кого скроешь, если отец семейства слушает пожелания маленькой дочки и оставляет жить на балконе четвертого этажа многоквартирного дома в центре города, простую провинциальную курицу. Мне привезли куру из Беслана, соседи по Окружной прислали с бабушкой, чтобы было свежее мясо ко дню рождения, а я расплакалась и попросила папу не убивать ее. Помню, он больше успокаивал маму, чем меня - мама говорила, что это бред держать курицу на балконе как домашнее животное. А папа говорил: "Пусть будет как крошка хочет". И назвал мою простую коричневую куру Базли, и смеялся вместе с нами над тем, что она будила нас по утрам своим кудахтаньем, и отбивался от приходивших из домоуправления тетей, требовавших убрать непонятное животное с балкона (Базли оказалась чистюлей и справляла естественную нужду исключительно вниз с этажа, свесив задницу за перила, поэтому на балконе всегда было чисто, а внизу все изумлялись, что за голуби такие в городе летают). Спустя полтора года мы отдали Базли маминой знакомой в собственный дом, а папа, на маленьком домашнем собрании, показал нам с Альбиной расписку от той, что наша кура непременно умрет собственной смертью.
Уже когда болел, папа привязался к Алиске. И таскал маленькую, еще больше больную, чем сам, собачонку на улицу в день по два раза. Как-то он сказал, что плохо, что Алиску нельзя вылечить тем, что ее любишь. За эти четыре года он выучил наизусть "Светлану" Жуковского, и каждый раз читал ее маме, когда она грустила и скучала по нам. Он стал еще больше хотеть справедливости, смотрел все новости, радовался моей гражданской позиции и становился моей маленькой коалицией. Знал, что я переживаю за сохранение "Алании", и хвастал мне, что никем не замеченный шел сбоку от колонны "барсов", несших знамена к Дому правительству. Ходил на митинги против Колесникова, и отрастил усы в поддержку борьбы против прокуроров президента клуба Такоева он для папы был не больше, чем чиновник, которого я уважала).

Папу опять положили в больницу, и он оттуда сбежал на день, чтобы посмотреть мои репортажи из Турции. А я специально для него записала стэнд-апы, зная, что папа так радуется, когда видит меня в телевизоре. А потом когда я прилетела и ходила вместе с ним по этим больничным мукам, разыскивая по корпусу медсестер, выслушивая недовольные окрики людей в халатах на узи, бесконечно занимая деньги и покупая лекарства-капельницы-шприцы, он вдруг так ясно сказал мне: "Я очень хочу арбуз, такой сочный ароматный". И были поиски арбуза.
Я все-таки привезла его, папочка. И упала с ним с трапа в аэропорту Минвод, куда нас с Альбиной приземлили вместо Владикавказа. Но сберегла. Я довезла его, и он настоящий, сочный и ароматный.
Поздний зимний арбуз.  

Рухсаг У, Папочка

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments